m_nest

              Фантастика   (Вадим Шефнер)

Как здесь холодно вечером, в этом безлюдном саду,
У квадратных сугробов так холодно здесь и бездомно.
В дом, которого нет, по ступеням прозрачным взойду
И в незримую дверь постучусь осторожно и скромно.

На пиру невидимок стеклянно звучат голоса,
И ночной разговор убедительно ясен и грустен.
- Я на миг, я на миг, я погреться на четверть часа.
- Ты навек, ты навек, мы тебя никуда не отпустим.

- Ты все снился себе, а теперь ты к нам заживо взят.
Ты навеки проснулся за прочной стеною забвенья.
Ты уже на снежинки, на дымные кольца разъят,
Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
1969
___________________________________________________
Вадим Шефнер., сб. "Годы и миги", 
Москва: Современник, 1983. 

                <Качели.1961>

Взлохмачен ветром сад. И с яблони-качели
Весь городок видать с округою окрест:
Вон там - река и мост, а там - ползущий еле
Пыхтяга паровоз, и дальше - поле, лес...

Распахнута вся жизнь! Для радости, конечно.
(Держись, пацан, держись! Ах, если б было так!..)
А славно - на ветвях грызть яблоки беспечно
И улетать в мечтах, порывам ветра в такт.

(29 - 30.05.09)

         <О.М., 1938>
                 
Щелкунчик, щегол эолийского лада
С серебряной ветки Парнасского сада 
В бреду лазаретном, хрипя в каждом вдохе,
Сонет выдыхал из далёкой эпохи.

Безумец-старик, не сонеты, аndante, -
Здесь Данте терцины стонать надо, Данте,
В давильне ГУЛАГова смертного ада.

Ох, эта Россия! Ах, эта Эллада!.. - 

Прочь скорбной юдоли
                    катилась в миры
"Трамвайная вишенка
                   страшной поры".

          БАГАТЕЛЬ   (Ирина Полякова)

В час, когда улетают лебеди, 
из рябиновых стран спеша - 
бьются листья в предзимнем трепете. 
(Словно в каждом - живёт душа 
и стремится, неосторожная, 
улетающим птицам вслед. 
Хлябь осенняя, грязь дорожная - 
есть ли участь иная? Нет...) 
...И, над глушью вспорхнув рябиновой, 
что-то там разглядев во мгле, 
то - янтарной, а то - рубиновой 
гаснут искрами на земле.

http://merelana.livejournal.com/709664.html

                              О.Э.Мандельштам          
                   ***
 	                      (Вере Артуровне и Сергею Юрьевичу Судейкиным) 


Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем, — и через плечо поглядела.

Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, — идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса — не поймешь, не ответишь.

После чая мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы, на окна опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.

Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке,
В каменистой Тавриде наука Эллады — и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.

Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена, —
Не Елена, другая, — как долго она вышивала?

Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.

(Алушта, 11 августа 1917)

                      (Дмитрий Кленовский) 
                              
*    *    *             

Мы все уходим парусами 
в одну далекую страну. 
Ветра враждуют с облаками, 
волна клевещет на волну. 
          Где наша пристань? Где-то... Где-то! 
          Нам рано говорить о ней. 
          Мы знаем лишь ее приметы, 
          но с каждым днем они бледней. 
И лишь когда мы все осилим 
и всякий одолеем срок - 
освобождающе под килем 
прибрежный зашуршит песок. 
          И берег назовется ясным 
          и чистым именем своим. 
          Сейчас гадать о нем напрасно 
          и сердца не утешить им. 
Сейчас кругом чужие земли, 
буруны, вихри, облака, 
да на руле, когда мы дремлем, 
немого ангела рука.
___________________________________
( Read more... )

                "Я клянусь, что эта любовь была" (Б. Окуджава)

    На старом фото - суть
                         из света и теней -
    Приморский город и, наверно, бабье лето.
    Там, глядя в объектив, позирует он Ей,
    Счастливый и чуть-чуть смущается при этом.
   
    Его влюблённый взгляд... - была любовь, была -
    В том поклянусь стократ, здесь невозможно спутать,
    А то что счёт идёт 
                       на дни,
                               часы,
                                     минуты -
    Тогда не знал ещё.                        
                      Такие вот дела.